После Эдинбурга –  поехали в Глазго. Глазго – один из первых городов, вошедших в программу «Культурная столица Европы».  Этим он нам и был интересен.
Глазго – город уникальный, есть что-то общее у него с судьбой Перми.
В 17-18 веках город был табачной столицей Европы: через него торговали с Америками табаком. Тогда Глазго был крупным, отстроенным, сытым, богатым городом. Но с табаком все однажды закончилось в силу ряда экономических причин.
В конце 19 века Глазго стал центром судостроения. Уже в первой половине 20 века  здесь производилась одна треть всего мирового количества кораблей.  Но и эта промышленность после Второй мировой войны рухнула. В городе, где работало 42 судостроительные верви, сегодня работает  2.
В 1950-1970-е годы Глазго был, как наш Кизел. Там все умирало. Люди жили на дотации, спивались…  В конце 1980-х годов администрацией города был разработан план по «спасению Глазго». В 1991-ом году город  вошел в программу «Культурная столица Европы». Сделав ставку на креативные технологии и туризм, Глазго добился успехов, которым можно позавидовать.
Сегодня Глазго – финансовый центр Европы. Здесь созданы все условия для развития цифровых коммуникаций. Огромное количество телевизионных компаний, включая BBC, переводят свои офисы сюда.  В Глазго работает невероятная программа по  развитию бизнеса.
Отдельная история – «Глазго-Фильм».  Суть в том, что город предложил себя всем мировым кинокомпаниям в качестве съемочной площадки. Чтобы организовать съемки на территории города,  нужна полиция, ограждение, остановка движения…  В Глазго все эти моменты для съемочных групп предельно упрощены.
Когда мы были там, Брэд Питт снимал в центре Глазго Филадельфию. В Филадельфии ему это дорого бы обошлось и долго утверждалось.  А здесь – достаточно  дешево и быстро.  Из-за съемок фильма мы не могли доехать до городской администрации, шли пешком. Миновали съемочную площадку, подходим к зданию. Вывеска  – Grand Hotel.  Выразил непонимание. Оказалось, что городскую администрацию отдали Брэду Питту под отель.  Администрацию – под съемки. Легко!
В администрации у нас было несколько встреч, вышли мы оттуда через три часа, нас вывели черным ходом: на центральном еще шел съемочный процесс. Оказавшись на улице, мы увидели груды изуродованных машин, автобусов, трейлеров.   Киношники отсняли глобальную  автокатастрофу. Отсняли в центре города, не повредив при этом ничего вокруг. Американцы умеют это делать, у них – свои технологии. А в Глазго умеют организовать съемки, зарабатывая  на этом очень приличные деньги. Вот такой продвинутый город. Он начал свою новую жизнь в 1988 году.
Пермь на этот путь вступила позднее, нам есть чему поучиться у Глазго. Все, что там сегодня происходит, вызывает восторг. Жители Глазго влюблены в свой город. Они его  всячески продвигают, соревнуются с Лондоном, соревнуются с Эдинбургом, считая,  что Эдинбургу все досталось легко –  все его фестивали.
Глазго – город с большими амбициями. Амбиции эти воплощаются в реальных делах и приносят не только удовлетворение, но и экономические выгоды.  

В августовском Эдинбурге проходит еще один поразительный фестиваль – КНИЖНЫЙ.
Я был сильно рад такому морфологическому параллелизму: на «Белых ночах» у нас также  была Книжная ярмарка. Она длилась три дня. Приезжали книжные издательства, и была встреча с писателями. Всего одна встреча, но при большом стечении народа. Очевидно, что интерес в Перми к подобным программам есть.
Что делают в Эдинбурге?  Их книжный фестиваль идет три недели. Каждый фестивальный день начинается в 12 часов  утра и заканчивается в 12 часов ночи. Специально для его событий выстроены магазины,  кафе, какие-то площадки…
В этом году на Эдинбургский международный  книжный фестиваль пригласили около  700 авторов со всего мира. Здесь гордятся, что гонорары за выступления –  независимо от степени известности –все писатели получают одинаковые. В программе много встреч с авторами, на которых они либо читают свои произведения, либо общаются с публикой, отвечая на вопросы читателей. 
И есть такое шоу:  известные телеведущие,  деятели искусства, представители власти  берут на публике интервью у какого-нибудь автора. О таком своем опыте мне с восторгом рассказывала Министр культуры Шотландии. Интерес к подобным диалогам невероятный: попасть на встречи трудно, билеты раскупаются заранее, а билеты – дорогие.  Эдинбургский книжный фестиваль не только самоокупается, он зарабатывает деньги. 
Весь август город переполнен событиями.  Есть, куда пойти, что посмотреть. И это не только вечером –  в течение всего дня. Мне было интересно, как в Эдинбурге выстраивают свою фестивальную историю.  И любопытство мое было удовлетворено. 
За год в столице Шотландии проходит 12 фестивалей. Самый знаменитый – Эдинбургский фестиваль искусств – состоит из 4-5 фестивалей. Каждый фестиваль имеет свой собственный бюджет, свою идеологию и прочее. Фестивали друг с другом как будто бы не пересекаются,  даже в чем-то конкурируют. Над дирекциями всех фестивалей стоит  «Эдинбургский фестиваль». Его задача – координировать работу всех фестивалей, добывать дополнительные средства, распределять их по разным фестивалям и так далее. 
А год назад над «Эдинбургским фестивалем» была  создана еще одна  структура, правительственная, с огромным попечительским советом, куда вошли не только чиновники, но представители образования, культуры, бизнеса… Она  называется «Творческая Шотландия». Получая  от Правительства страны и администрации города определенные суммы, «Творческая Шотландия» вырабатывает приоритетные направления: молодежь, наркотики, этнические взаимоотношения…  Эти темы потом ею реализуются в виде грантов, в том числе среди фестивалей. Таким образом, все фестивали в Шотландии работают еще и с этой структурой, которая с их помощью решает  государственные задачи. 
Я смотрел на Эдинбург. Сам по себе это интересный  город, но он становится еще более интересным, когда ты видишь толпы людей, которые он привлекает.  Не придумай они здесь в 1947 году своего фестиваля, все было бы достаточно заурядно.  Кругом здания серого камня. Правда, есть занятная скала в центре города с водруженным на нее дворцом... Но холодно. В Эдинбурге все время дует ветер, все время дожди, жить, как и у нас, в таких погодных условиях сложно. А  город бурлит  событиям, собирая на них  массы туристов.
Если реальное население Эдинбурга –  450 тысяч, то во время августовского фестиваля эта цифра удваивается  – как население. Я не говорю о тысячах пассажирах круизных теплоходов, которые ежедневно прибывают в город.   Эдинбург абсолютно капитализирован. Его гостиницы стоят в три раза дороже, чем, например, гостиницы Мадрида. Особенно в дни Эдинбургского фестиваля, потому что  интерес к фестивалю огромен.
И самое приятное. В Эдинбурге с удовольствием, с горящими глазами, с полной отдачей делятся своим фестивальным опытом.  Люди, которые устраивают все это, чрезвычайно позитивны и открыты.

Итак, фестиваль «Фриндж». Он возник в пику официальной программе и стал традицией.  Если на главный Эдинбургский фестиваль коллективы отбираются заранее, им высылаются приглашения, оплачивается дорога, проживание, гонорары и прочее,  то стать участником «Фринджа» могут все желающие. Ограничений нет.
Коллективы, не укладывающиеся в рамки общей фестивальной идеи – нетрадиционные, экспериментальные или просто неприглашенные, приезжают на  «Фриндж» за свои деньги. Они имеют  возможность показать себя, продать свою работу. «Фриндж» фестиваль продает их.  Взяв на себя все организационные моменты,  «Фриндж» гарантирует этим коллективам, что их спектакли увидят продюсеры, руководители  других фестивалей, театральные менеджеры из Великобритании, со всего мира…
Мы захотели приехать, и «Фриндж» вместе с Британским советом помогли нам в этом: предоставили переводчика, транспорт, билеты на спектакли, пригласительные на все приемы, тусовки… Был у нас интерес встретиться с руководителями всех фестивалей –  нам устроили эту встречу.  Дирекция «Фринджа» работает на то, чтобы творческие люди, заинтересованные в каких-то профессиональных контактах, встретились с нужными им людьми и договорились.
 
Что-то в этом духе мы пытаемся делать на «Живой Перми». Тот же принцип.
 
Еще одно из главных событий Эдинбургского фестиваля – «Military Tattoo»: ежевечерние парады военных оркестров. Смотр проходит около королевского дворца. Надо представлять себе Эдинбург. Внутри города – скала, на которую водружен Холирудский  дворец.  К нему ведет улица –  Королевская Миля. По ней народ поднимается  на скалу.
Для «Military Tattoo» у дворца  устанавливается трибуна на 10  тысяч зрителей. Билеты стоят на наши деньги примерно от  1500  до 2000 рублей. Билеты купить невозможно!  Нам достали по случаю: кто-то не смог, сдал, поэтому у нас появились билеты.     
Идут парады  поздно вечером. Выступает огромное  количество оркестров. Когда все они собираются на плацу, как посчитала Вероника Дукаревич, получается человек 600.
Публика на параде военных оркестров – самая интернациональная:  пассажиры круизных рейсов со всех теплоходов, что причалили  в Эдинбургском порту.  При этом я не могу сказать, что это зрелище произвело на меня неизгладимое впечатление. Но народ любит духовые оркестры. И, наверное, надо подумать: у нас есть свой духовой оркестр… Может, нечто подобное устроить в Перми?

Собирать каждый вечер в течение месяца по 10 тысяч человек! Как в Эдинбурге смогли это организовать? Это производит впечатление. 

В августе мы – представители города, нашего фестивального комитета –  были  в Эдинбурге. Поехали туда, чтобы понять, как устроена жизнь Эдинбургского фестиваля.
Это была главная задача. 
Я неплохо знаком с фестивалем в Авиньоне. Авиньон - французская театральная Мекка.
Каждый год  в июле этот старинный и красивый город, обнесенный  настоящими средневековыми стенами,  отдается театру  во  всех его проявлениях: от уличной самодеятельности до спектаклей, поставленных самыми знаменитыми режиссерами. Предпочтение, надо сказать, отдается драматическому театру. За зубчатыми стенами, воздвигнутыми в 14 веке,  почти месяц кипит большая жизнь. Фестиваль привлекает своими событиями не только массу театральных критиков, продюсеров, драматургов, актеров, но  толпы и толпы  невероятно жадной  до театра публики
Я понимал,  что Эдинбург больше компактного Авиньона, там нет такого уютного «пятачка». И  Эдинбургский фестиваль должен быть шире, масштабнее Авиньонского –  по территории,  по смыслу. Как оно все там происходит?  
Потрясен, удивлен, восхищен, обрадован.  Наши «Белые ночи» не на пустом месте возникли. Хотя мы сами изобретали свой велосипед, но он  чем-то очень похож на «велосипед» Эдинбурга.  То, что называется «Международным Эдинбургским фестивалем искусств», на самом деле является Фестивалем  Фестивалей. И выстроили эдинбуржцы свою историю потрясающе.
Фестиваль в Эдинбурге появился в 1947 году. Закончилась война, и надо было восстанавливать нормальную жизнь, поддерживать гуманитарный дух европейского искусства. Но был и еще один фактор, который подталкивал Эдинбург к действию: достаточно жесткое соревнование между Шотландией и Англией.  Либо бороться за  независимость, как это делали и делают ирландцы, либо самоутверждаться через что-то другое. В Эдинбурге предпочли другое –  учредили международный фестиваль, единственный в своем роде. И город  сразу стал уникальным – отдельным, узнаваемым.
Сегодня Эдинбургский фестиваль -  крупнейший фестиваль в мире. Он проходит в столице Шотландии ежегодно в августе и длится месяц, представляя театральное, оперное, танцевальное, музыкальное искусства. Все и сразу! Концерты классической и камерной музыки, драматические спектакли, оперы, танцевальные шоу, балеты… Грандиозное праздничное действо занимает под свои мероприятия все мыслимые и немыслимые площадки в городе,  выплескивается на улицы.  А рядом с официальной программой Эдинбургского фестиваля (уже в самый первый фестиваль) самостийно возникла  «неформальная» часть -  фестиваль «Фриндж».  Прелюбопытный.
Об этом – завтра.

В Москве встретился со своим другом драматургом Александром Марданем. Он сказал, что был приглашен на форум СТД. Спросил: «А тебя приглашали?». Нет, меня не приглашали. Я даже не знал об этом форуме.  И тогда Александр  рассказал, что на форуме, обвиняя меня и Гельмана во всех бедах,  выступала  какая-то женщина из  Пермского ТЮЗа. Она  заявила с трибуны форума, что никакой столицы в Перми нет, что все это выдумки, что ничего у нас в городе не происходит…  

Кто эта женщина из ТЮЗа? Я не представляю. Ну заявила она свое мнение и заявила. Каждый волен понимать происходящее в силу своего разумения.  Дело в другом. Хорошо,  пусть у нас  нет столицы. Но, может быть, поверить и сделать?  Может быть, захотеть, чтобы была столица? Если ты человек театра (женщина из ТЮЗа!) то, может быть, захотеть, чтобы жизнь вокруг тебя как-то изменилась?..

На  конференции Пермского отделения Союза театральных деятелей я обещал, что опубликую данные о том,  как менялось финансирование театров Перми в течение последних  пяти лет. Данные эти частично уже ко мне поступили.  Я точно их опубликую. Опубликую всё, чтобы театры, актеры, общественность увидели  динамику перемен.

 

Театры сегодня у нас живут гораздо богаче, чем  во многих других городах. Лучше, чем раньше.  Выросли театральные зарплаты. Но главное, что театры сегодня получают от государства деньги на развитие: на постановки, на  совершенствование технической базы…

Да, кто-то, наверное, в театре получает больше, а кто-то меньше. Но дело ведь не в том, что ты получаешь, а в том, что ты хочешь сделать, куда ты хочешь двигаться. Сегодня в Перми идут  четыре театральных международных фестиваля.  В город привозят лучшие спектакли страны и мира. Можно (приблизительно раз в три месяца) встретиться с талантливыми режиссерами и педагогами, побывать на мастер-классах  выдающихся театральных людей...  При этом женщина из ТЮЗа,  как сказал Александр Мардань, утверждает, что у нас все плохо. Я не хотел бы с ней спорить. Я хотел бы с ней поговорить. И не только с ней. Я вообще хотел бы встретиться с людьми, которые почему-то не знают, не понимают и не хотят вникать в происходящее. Я хотел бы рассказать этим людям о том, что реально делается в городе, показать им, где лежат их возможности…

Например, артист ТЮЗа Александр Калашниченко – уж не знаю, как он относится к культурной столице, – не первый год участвует  в «Живой Перми».  Он хочет делать и делает свои события. По крайней мере, на фестивале «Живая Пермь». 

В целом я не очень замечаю присутствие ТЮЗа на городских культурных мероприятиях. Вот только не связано ли это с самим ТЮЗом?  Под ТЮЗом в данном случае я имею в виду даже не конкретное учреждение, а конкретных людей, которые заняли по отношению к нашей политике позицию огульного отрицания и рьяного неприятия.

А женщине из ТЮЗа, бойкой на выводы, я предлагаю для начала сделать что-нибудь свое. Подать заявку на участие в "Белых ночах", "Живой Перми"…  Представить проект, который станет однажды, например, новой «Камвой» или «Флаэртианой»…  Желательно, конечно, чтобы это было что-то  другое: чего у нас пока нет, но что точно привлечет внимание горожан.  Придумать, представить и осуществить Событие! На этом пути  я готов женщине из ТЮЗа даже как-то помочь.

 

29 апреля был в Твери. Там открывали Центр современного искусства «Тверца». «Тверца» открылась  в бывшем здании речного  вокзала.
Таким образом,  наша история через два с половиной года аукнулась в городе на Волге.
Речной вокзал в Твери меньше, чем наш, он совсем другой, но совершенно невероятный по своему пространству и архитектуре. Понравился мне и сам город. И место, где открылся Центр современного искусства, совершенно уникально. Но, как у нас водится, все сильно запущено.
На Тверском речном вокзале жизни не было много-много лет. Когда-то в здании велась бойкая торговля. Последнее время вокзал стоял тупо заколоченным. К открытию музея его реанимировали. Открылся  Центр современного искусства проектом Андрея Блохина и Георгия Кузнецова «RECYCLE».  Параллельно с арт-объектами краснодарских художников  в боковых помещениях вокзала начали  работать площадки фестиваля «Верь в Тверь».  Это что-то типа  нашей «Живой Перми»: много выставок, перформансов, круглых столов, мастер-классов, кинопоказов, концертов…

Активное участие в сюжете фестиваля принял Тверской Союз художников. Художники Твери не стали бороться с приезжими мастерами, а предпочли  участвовать в действии.  Честно говоря, их экспозиции выглядели достаточно слабо, но это не имеет никакого значения: сегодня слабо, завтра будет сильно.
Среди многих фестивальных событий хочу отметить поэтический вечер в литературном баре. Свои стихи читали как местные поэты, так и уже хорошо известные нам Всеволод Емелин, Андрей Родионов… Я познакомился на этом вечере с местными ребятами, они  получили от всего увиденного и услышанного огромное удовольствие. Один из них –  парень из Челябинска, он  уже три года как учится в Твери, –  очень обрадовался, узнав, что я из Перми, и ,видимо, обретя во мне земляка, сообщил, что за все время его пребывания здесь ничего подобного не было ни разу.
У молодежи Твери, как и у молодежи Перми, есть ощущение жизни в своем городе как  чего-то захолустного,  второсортного, ущербного…  И молодые люди мечтают бежать. Например,  в Москву, в Москву… Благо, столица  рядом: всего150 километров до Москвы.
Вопрос, что делать в Москве? В Москве ужасающие пробки. Возвращаясь через Москву в Пермь,  я ехал в аэропорт и чудом не опоздал на самолет из-за автомобильных заторов. Город не просто переполнен, он искорежен огромным наплывом людей.
Это замечательно, что Марат Гельман провоцирует жизнь в провинциальных городах России. Вне столицы, конечно, можно жить интересно, насыщенно, полноценно… В Твери такая жизнь началась. Я очень рад за соседей. Кстати, тверчане  приедут к нам на фестиваль «Белые ночи».

И пусть Пермь опять путают с Тверью, только бы людям хотелось жить там, где они родились, только бы  не рвалась молодежь бежать куда подальше. Знаю, что многие не делают этого лишь потому, что нет материальных возможностей для побега.

Надо, чтобы все с удовольствием  жили в своем городе и  чтобы это был их выбор.

 

 

 

Закончился VI экономический форум. Он шел всего три дня, но впечатление такое, что за это время преодолена дистанция огромного размера.  На форуме была работа – серьезная, интересная. Она приносила большое удовлетворение и … любопытство.  Любопытство к людям, которые приехали, и мыслям, которые они с собой привезли. Но более к тому, что происходит и может происходить в Перми под знаком нового позиционирования.
Надо сказать, что впервые форум в полном объеме был подготовлен не краевой администрацией, а приглашенной командой. Эта команда все взяла на себя, включая идеологию. Работа форума концентрировалась на проблемах страны: анализ предыдущих десятилетий и прогнозирование следующего этапа.
Любопытны были круглые столы, посвященные Общественному договору. Доктрину рассматривали с разных сторон: с федеральной, региональной, общественной стороны, со стороны бизнеса. Я участвовал в одном из таких круглых столов. Заседание вела Светлана Маковецкая, вела интересно и эффективно. В воздухе то и дело искрило, часто разговор становился довольно конфликтным, но в результате были сформулированы толковые предложения и от лица власти, и от лица общества.
Что меня сильно порадовало и воодушевило?! Тренды, которые были определены собравшимися на форуме экспертами экономических, политических и социальных процессов, давно никого не удивляют в Перми. Мы либо уже следуем этим тенденциям, либо запрашиваем их, либо они для нас желанны.
Особенно полезен был первый, или нулевой день. Его посвятили пермским проблемам. В нулевой день были рассмотрены две важнейшие темы – культурная столица и инновации в сфере науки. На форум приехали представители из других стран: тех, которые сделали уже у себя культурную столицу, и тех, которые ее только готовят. Замечательно, что Пермь глубоко причастна к этим процессам. Андрей Климов – наш депутат в Международном комитете Госдумы – сказал, что и его ведомство, и МИД ведут с ЕС переговоры об участии России в программе «Культурная столица». 

Мы что-то такое сдвинули!.. Предлагали себя площадкой для разработки новых идей – и вот уже стали такой площадкой. Если веришь, что можешь преодолеть земное притяжение, то однажды полетишь. Надо верить в успех, и у нас все получится.

 

 

Меня пригласили на комитет городской Думы. Встреча была обусловлена необходимостью обсудить с депутатами выделение средств на проект «Белые ночи».
И так получилось, что мой вопрос рассматривался не в самом начале работы комитета.
Мое присутствие на заседании затянулось на полтора часа. В результате я не успел на Пасхальный концерт в опере, который очень хотел послушать.  Но, честно говоря, то, свидетелем чего я стал, мне понравилось.  Атмосфера на комитете была конфликтной, но конструктивной. Депутаты защищали интересы своих избирателей (это было видно!), но при этом они  понимали, что на них лежит ответственность за решение каких-то задач. Не было ни абсолютного нигилизма, ни тотальной конфронтации. Была попытка высказаться самому, выслушать других, найти консенсус по существенным вопросам,  прийти к оптимальному решению...
Впечатления  от работы комитета городской Думы у меня остались самые позитивные.

В эту субботу в театре оперы и балета была вечеринка с особой (пряной) клубной атмосферой. Собрались артисты, музыканты, люди театра, гости. И я там был. Звучала музыка, стихи…
Такие встречи не есть нечто невиданное для оперного, периодически они там происходят.
Мне очень понравился дух вечера. Более того, я  позавидовал традиции, в хорошем смысле этого слова. Когда-то мне хотелось сделать что-то подобное в театре, который я возглавлял, но не сложилось.
На такие вечера приходят не столько для того, чтобы пообщаться и выпить вина (хотя в субботу  в опере можно было и пообщаться и выпить  вина), сколько для того, чтобы приобщиться к творчеству, включиться в его процесс. Наверное, музыкантов вовлечь в  такую вольную творческую импровизацию проще. Музыкант взял инструмент, ноты, и понеслось…  Но и у артистов драмы есть масса способов для самовыражения.
Мне жаль, что я этого не сделал в своем театре. Попытка была ( скорее внутреннего, чем внешнего свойства):  попытка почитать текст своей  клубной публике, вызвать на разговор… И все получилось, но тему почему-то мы дальше развивать не стали.
В Театре-Театре скоро будет новый художественный руководитель. Думаю, что если он запустит в жизнь такой формат, то это будет здорово

 «Золотую маску» не взяли. Есть спектакли лучше. Даже не хочется к этому добавить: обидно. Нет, не обидно. Факт. Но это не останавливает нашу работу.

 
Теодора Курентзиса поздравляю с «Золотой маской»! Опера «Воццек» Альбана Берга. Курентзис – лучший оперный дирижер. «Воццек» в постановке Большого взял наибольшее количество «Масок» в своем жанре: лучший оперный режиссер, лучший оперный дирижер, лучший художник по свету.
Я много видел хороших спектаклей за последние годы, и это один из лучших. 
Награда нашла достойных.  Я рад.