Наконец-то пришла весна. Настроение на подъеме. Все бы хорошо, только чересчур раздражают образовавшиеся после зимы колдобины на дорогах.

Вот почему во всех нормальных странах дорожное покрытие одинаково ровное 12 месяцев в году, а у нас, как только сходит снег, сразу оголяются все дорожные недостатки? Если колдобины - это бич второстепенных дорог, то колейность - бич автомагистралей в России. Знаете ли вы, что большая часть наших дорог построена в 60-70-е годы по старым технологиям? Только около 30% могут нести стандартную нагрузку для фур и современных автопоездов: 24 тонны на двухосную тележку и 11 - на одноосную.



Вот так, например, борются с дорожными ямами в Астрахани.

Довольно странно, что временные (сезонные) ограничения на движение тяжелых автопоездов воспринимаются российскими автоперевозчиками крайне агрессивно. Странно, т.к. качество дорожного полотна должно прямо их интересовать, и, более того, от плохих дорог автоперевозки несут прямые убытки в виде повышенного износа дорогой резины, более интенсивного разрушения деталей подвески и т.п.. Но почему-то большинство владельцев автопоездов упрямо отказываются понимать эти рациональные доводы.

Между тем, подобного рода ограничения - обычная практика. Например, в Германии существует специальный сбор на тяжелые грузовики, а в США действуют постоянные пункты весового контроля, которые точно так же запрещают движение тяжелых автопоездов весной.




Дороги в США для примера.

Евгения Чирикова стала европейским лауреатом ежегодной премии Голдмана. Это Оскар среди премий в области борьбы за экологию. Потому что ее размер составляет 150 тысяч долларов США. Особенно американцами отмечается, что средства выделяются «no-strings-attached», то есть безо всяких условий – можно тратить на что угодно. Что для такой суммы крайне странно.

Лауреаты Премии Голдмана отбираются международным жюри из конфиденциального списка кандидатов, составляемого всемирными экологическими организациями и отдельными лицами. Лица также конфиденциальны.
В качестве приза лауреаты ездят в 10-дневном туре по Сан-Франциско и столице США Вашингтону, участвуют в церемонии выдачи Премии, в презентации и пресс-конференциях, во встречах с журналистами, политическими и общественными деятелями, финансистами и защитниками окружающей среды.
Чирикову и ее мужа также отвезли в северную часть Леса Мюира и на пляж, где они дивились секвойям, собирали ракушки и обточенное волнами стекло. После чего Чирикова заявила, что хочет чтобы секвойи росли и в России.
Вот собственно и вся новость.


И можно было бы порадоваться за уже шестого представителя России, который получил эту премию, если бы не заявления, сделанные Чириковой и американским Фондом.
Чирикова заявила, что это вручение может стать «уникальным шансом сагитировать американцев на принятие закона о замораживании американских счетов российских чиновников, уличенных в коррупции».
А собственно сам Фонд заявил, что вручил эту премию Чириковой за то, что «она, противостоя политической коррупции, мобилизует сограждан на борьбу за изменение маршрута дороги, которую собираются построить на территории Химкинского леса, «зелёных лёгких страны».
Спрашивается – где природа и где политика? И не переворачивается ли в гробу основатель фонда, который 60 лет своей жизни потратил на экологические программы как в США, так и в других странах?
Примем тот факт, что из Сан-Франциско и Вашингтона размеры леса могут сильно искажаться и их можно принять за легкие страны. Хотя, может, быть для них Россия - по-прежнему только Сибирь.

ЭКОБОРЬБА КАК ПОЛИТИЧЕСКИЙ ИНСТРУМЕНТ




Чирикова участвует в "реальной" экологической акции по установлению палатки на Красной площади.

Премию в 1990 основала чета Ричарда и Роды Голдман, владевших крупным страховым бизнесом. В 2010 году Ричард Голдман скончался в возрасте 90 лет, его супруга пережила его ненамного.
Ричард и Рода Голдман также не менее известны как люди, чьими именами назван один из 14 факультетов Университета Калифорнии в Беркли - Richard and Rhoda Goldman School of Public Policy. Произошло это в 1997 году, когда Голдман пожертвовал тогда еще просто School of Public Policy 10 миллионов долларов.
Что такое Public Policy? Это изучение устройства общества, его механизмов, взаимодействия различных групп людей, организаций как формальных, так и неформальных, общества и государственных институтов власти, права, политологии и иных аспектов жизни человека в социуме. В общем, наука о том, как устроен мир, и куда надо ткнуть, чтобы его поменять в ту или иную сторону.
Во всем мире уже давно любой вопрос, касающийся любого общественного действия, - это политика: «Насколько это событие (человек) может навредить или помочь нашим интересам в этой части земного шара, и можем ли мы влиять на это?».
И экология в индустриально развитых странах, а также в странах, производящих энергетические ресурсы, играет немаловажную роль.
Американцами особо и не скрывается тот факт, что любые международные гранты находятся под пристальным вниманием федеральных властей. Но это вполне логично: согласитесь, что было бы, как минимум, странно отдать право бесконтрольной раздачи своих, американских, денег негосударственным людям. Тем более за границу.
И престижная экологическая премия имеет явную склонность быть инструментом оценки и поддержки тех или иных политических сил по всему миру. Очень часто внимание «независимого жюри», определяющего победителей в регионах (а их всего шесть – по количеству континентов), обращается на представителей стран, где есть прямые политические или экономические (что, в общем-то, одно и то же) интересы США, а не реальные экологические проблемы. Иногда, случается, совпадает.

ТРИ «СЕСТРЫ»


Моё любимое видео про Чирикову

Особенно это будет наглядно показать на трех обладательницах премии от Европы разных лет: Ольге Мелень, Манане Кочладзе и Евгении Чириковой.
Есть несколько объединяющих всех трех «экологов» черт. На заре своей деятельности все боролись против крупных инфраструктурных проектов в своих странах: Мелень - против канала, связывающего Дунай и Черное море, Кочладзе - против российских нефтепроводов и нефтехранилищ, Чирикова – против скоростной трассы Москва - Санкт-Петербург.
Над всеми тремя витают мнимые и явные призраки лобби третьих сторон: у Мелень торчат уши румынских транспортников, которым судоходный Дунай встал костью в горле, у Кочладзе – азербайджанские и турецкие нефтедобытчики и транзитеры, ну а Чириковой приписывают защиту интересов отнюдь не жителей Химок, а владельцев полигона ТБО рядом с Шереметьево. Но борьба за окружающую среду слуху приятнее.
Мелень была награждена сразу же после оранжевой революции. Это, кстати, стало очень яркой частью ее резюме от Фонда: «ее начало преследовать правительство, руководившее страной до оранжевой революции». Правда, подробностей никто толком так и не знает. Однако она, 26-летний начинающий адвокат без практики в суде, сумела добиться остановки проекта юридическими способами. И вот в 2006 году справедливость восторжествовала: Ольге дали американскую премию. Но этот же проект при Ющенко продолжили реализовывать. Борьба маленькой группы экологов против государственного авторитаризма, коррупции и беззакония была показана в ходе «оранжевого движения», и внесла свою небольшую лепту в приход Ющенко к власти. Однако сам по себе проект получился неудачный и почти умер сам собой, да и Мелень яркой звездой не стала.
Вот с кого брать пример, так это с Мананы Кочладзе. После «революции роз» ей удалось укрепить свою организацию и выйти на государственный уровень. Теперь сотрудники ее «Зеленой альтернативы» - одни из главных экспертов по борьбе за экологию Грузии. Может быть, еще и благодаря тому, что борьба за экологию Грузии очень часто лежит за ее пределами. К примеру, в соседних Армении или России. И по-прежнему самая видная и яркая борьба – борьба против развития инфраструктурных проектов. За что Кочладзе регулярно продолжает получать гранты различных благотворительных фондов из Европы и США.
Будущее Чириковой довольно туманно. Она говорит о некоем портале, рейтинговых голосованиях, объединении организации типа защитников Химкинского леса… Но больше говорит о политике, конечно. О чем еще говорить, когда не знаешь, что делать, или не умеешь.

К ЖЕРТВЕ ГОТОВА



То, что Чириковой дали эту премию не по экологическим причинам, а по политическим, не скрывает никто. Ни Чирикова, ни американский Фонд.
И именно поэтому нет никакого удивления от того, почему именно Чирикова. Если бы главной причиной стала ее деятельность, направленная на спасение леса, еще можно было бы в изумлении поднять брови. Или если бы она реально боролась и что-то смогла сделать, можно было бы испытать гордость за Евгению и печаль от того, что за границей это ценят, а у нас нет, и заодно еще раз проклясть жуликов у власти.
Но все дело в том, что реальных решений экологических проблем за плечами у Чириковой нет вовсе. И лес не спасли, и полигон действует, и город дышит газом вечной пробки. Все невразумительные акции, что она организовывала под знаменем спасения Химкинского леса, носили исключительно политический характер в преддверии парламентских и президентских выборов в России. Ее же «Экооборона» «прославилась» странными палаточными лагерями с сомнительным, если не сказать маргинальным, контингентом, провальным «Антиселигером» и практически полным отсутствием явной поддержки со стороны жителей самих Химок. А самый яркий эпизод во всей эпопее «борьбы» за Химкинский лес - погром городской администрации радикальной молодежью из Москвы.
Однако: «Если человек умеет организовать работу локальной группы, он должен идти на муниципальные выборы, добиваться власти для того, чтобы цивилизованным, правильным образом делать преобразования», - цитируют Евгению Чирикову ВВС.
И еще скромно добавляет: «Я не такой большой любитель власти, но если это будет нужно, если это будет эффективно для защиты моей страны, я готова. Но для меня это будет, конечно же, жертва».
Видимо, это был кредит. А кредиты принято возвращать.

До Чириковой обладателями этой премии в России были: Святослав Забелин (1993, биолог), Александр Никитин (1997, представитель норвежского фонда Беллона в Санкт-Петербурге, бывший морской офицер, в 1996 году был обвинен в передаче Норвегии секретной информации, однако суд не убедили доказательства прокуратуры и обвинения в шпионаже были сняты), Вера Мищенко (2000, юрист) и Ольга Сперанская (2009, руководитель организации «Эко-согласие») и Дмитрий Лисицын (2011, руководитель организации «Экологическая вахта Сахалина»).
В принципе, про всех них, за исключением Никитина с его странной историей про якобы передачу норвежцам неких секретных документов, касающихся военно-морского флота России, ничего плохого сказать нельзя: оценка их реальных дел вполне заслужена и сомнений на первый взгляд не вызывает. Все эти люди действительно планомерно работают в области экологической безопасности, развития законодательства, и решают глобальные проблемы. В частности сложно переоценить заслуги Ольги Сперанской в вопросе борьбы со стойкими органическими загрязнителями, соединениями на основе хлора. Ей удалось создать серьезную сетевую организацию, действующую на территории СНГ на межгосударственном уровне уже много лет. Однако кто при этом у нас о ней слышал? Хотя она палатки на Красной площади не ставит, митинги не возглавляет, в посольства не приглашают... Видимо, работы у нее действительно много.